«Быть в космосе это дорогое удовольствие»: космонавт Евгений Тарелкин о жизни на МКС

Евгений Тарелкин провел на орбите 143 суток. Фото: Роскосмос

Ровно 60 лет назад советский космонавт Юрий Гагарин стал первым человеком, полетевшим в космос. С тех пор количество космонавтов только росло. Евгений Тарелкин – один из них. В 2012 году он работал на Международной космической станции (МКС-33). Провел на орбите 143 суток. Накануне Дня Космонавтики, мы пообщались с ним.

БЫЛО ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО МОЗГ В ГОЛОВЕ ПРОДОЛЖАЕТ КРУТИТЬСЯ

- В вашей семье сразу два Героя России. Вы и ваш отец – знаменитый испытатель парашютных систем и спасательных катапульт Игорь Евгеньевич. Это он привил вам любовь к небу?

- У меня, наверное, выбора не было. Я с детства жил по гарнизонам и больше ничего не видел. Плюс, передо мной всегда был пример настоящего офицера, профессионала. Я ни о чем другом и не думал. Благодаря отцу я постоянно был на аэродроме. Он брал меня на прыжки. Мне было 12-13 лет, когда я впервые прыгнул с парашютом. В СССР при школах были кружки парашютные. Я был в одном из них.

- Разве подросток может прыгать с парашютом? Он же слишком легкий.

- Была такая проблема. Есть обрывная стропа в парашюте. У нее прочность на разрыв 50 килограммов. А у меня на тот момент вес был 48. На меня надели специальный комбинезон и в него подсыпали песочку, чтобы я весил 51 килограмм. В авиации есть указания, которые нельзя нарушать.

- Пишут, что у вас больше 400 прыжков с парашютом было…

- Есть парашютная книга. В нее записывают прыжки по боевой подготовке военных. Туда вносятся только прыжки «оплачиваемые». А настоящих реальных прыжков у меня, наверное, полторы тысячи. То есть там не все прыжки учитываются.

Перед отправкой на МКС в 2012 году. Фото: Роскосмос

- Еще пишут, что у вас больше 250 часов работы под водой в качестве водолаза. Похожа ли космическая невесомость на то, что испытываешь, когда ты под водой, или когда прыгаешь с парашютом?

- Это несравнимо. При прыжке с парашютом ты все равно ощущаешь падение и можешь управлять телом. Под водой то же самое. А истинную невесомость можно сравнить только с полетом на самолете-лаборатории Ил-76. На нем за счет «горок» (самолет в воздухе по очереди поднимается и опускается, - Ред.) создается кратковременная невесомость. Но она очень короткая от 23 до 28 секунд.

- На что похожа истинная невесомость?

- Повиснуть на турнике вверх ногами – это будет ощущение того, насколько тяжело переносить невесомость с медицинской точки зрения.

- Когда вы ее впервые ощутили, как поняли, что вот она наступила?

- Сначала, когда поднимаешься на ракете, на тебя давит, а потом, когда происходит отделение третьей ступени… Во-первых Земля по связи поздравляет с тем, что вы вывелись, а потом ты видишь индикатор невесомости. Как правило, это игрушка на веревочке. Ее детишки выбирают и нам дают. У нас был бегемот в военной форме. Сначала он так висел, дрожал в напряжении, а потом повис и начал дрейфовать – невесомость наступила.

- А телом как это ощущаешь?

- Есть изменения в вестибулярном аппарате. Мне повезло – у меня сильных расстройств не было, но когда резко повернул голову, было ощущение, что мозг внутри еще продолжает крутиться.

Евгений Тарелкин с коллегами на МКС. Фото: Роскосмос

КАК ПРИГОТОВИТЬ БОРЩ В КОСМОСЕ

- На станции в космосе вообще есть понятие верха и низа?

- Там есть панели верхние, нижние и боковые. Опять же, для того, чтобы космонавт лучше воспринимал пространство, пол специально окрашен в коричневый фон, а потолок в белый. А стены такого сероватого оттенка. Организм это лучше воспринимает.

- От дезориентации помогает?

- Она все равно будет, потому что ты можешь принимать пищу вверх ногами, и никаких ощущений неприятных не возникнет. Скорее всего, это нужно для космонавта, который только прилетел. Ему будет легче. А потом уже не важно, какого цвета пол и потолок.

- В космос на голодный желудок приходится подниматься?

- Нет. С утра есть стартовый завтрак. Как правило, это омлет, яйцо вареное, чай и все.

- А как сейчас выглядит космическая еда? Это ведь уже давно не те самые тюбики?

- Их уже нет. Сейчас есть 16-суточный рацион питания на каждого космонавта. Это такой контейнер. Очень вкусная еда. Есть и каши, и супы. Очень много консервов рыбных. Есть каша в консервах. Есть цыпленок в яйце. Голодным точно не останешься. Есть еще сублимированная пища. Это высушенный концентрат.

- Что представляет собой суп?

- Это пакет специальный с лепестковыми клапанами. И там концентрат вот этот. Чтобы принимать пищу, надо добавить воду. Есть у нас специальный «самовар». Мы его так называем. Это подогреватель и раздатчик горячей питьевой воды. Клапаном пакет надеваешь на питьевой раздатчик, туда вода поступает. Размешал и через три минуты у тебя готовый борщ.

- 143 суток вы провели в космосе. По обычному хлебу не соскучились?

- У нас и хлеба там было полно. Мы его даже практически не ели. Там специальный маленький хлеб. Его в Москве в НИИ специально выпекают. Маленькие брикеты такие, как шоколадка. Довольно вкусно, но до него дело не доходит, потому что много другой пищи. Были такие же брикеты медовой коврижки. Она у нас в экипаже очень хорошо уходила, американцы тоже любили ее. Здорово очень с чаем попить.

- У американцев тоже были медовые коврижки?

- Нет, у них своя пища, но хуже намного, чем у нас, по крайней мере, в моем понимании. Как правило, все американцы очень любят, когда мы их угощаем. У них есть бонус-контейнеры с нашей пищей, у нас есть бонус-контейнеры с их едой. У них мяса можно немного взять.

- Вы как-то упоминали, что на космической станции у вас была традиция устраивать общие застолья…

- Собирались в основном на американском сегменте станции, потому что у них места больше и стол широкий. Такая пятничная вечеринка получалась. Собирались, обсуждали, чаек пили, обменивались подарками. Американцы как раз ждали, когда мы принесем им наши контейнеры, угостим чем-нибудь. Это действительно было время, чтобы обсудить проблемы, потому что в основном на борту мало времени для общения. Цейтнот постоянный, работы много. Станция очень большая. Жилых отсеков в длину только 86 метров! Плюс еще есть модули и отсеки пристыкованные. Поэтому бывали случаи, что ты неделю человека не видишь просто. Тут как раз встречаешься, разговариваешь.

- Наша половина станции и американская визуально сильно различаются?

- Каюты распределены так, что в нашем сегменте только две каюты, а в американском их четыре. Всего на борту постоянно шесть человек находится. Получается, что один из наших российских космонавтов, когда нас трое, живет у американцев. Я, например, жил в каюте на американском сегменте.

- Границу между нашим и американским сегментом можно спокойно пересекать?

- Там вообще нет такого понятия, как граница. Ты спокойно летаешь там, где тебе надо.

- Американские каюты чем-то отличаются от наших?

- В них немного комфортнее – шума меньше. У них вентиляция по-другому устроена.

Тюбики с едой на космических станциях давно ушли в прошлое.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- А на самой станции шум есть, например, как в самолете, когда летишь?

- На станции еще более шумно, чем в самолете. Шумят вентиляторы. Как правило, после полета мы все немного по слуху проседаем. Потом он немного восстанавливается. Есть наушники с фильтрами, их поставляют. Но уши устают от них, и голова начинает болеть. И так все от невесомости распирает, а тут еще эти наушники. Мне шум спать не мешал, но есть люди, которым он реально мешает – доходит вплоть до приема таблеток, чтобы поспать.

СМОТРЕЛИ «МИМИНО» И «ИГРУ ПРЕСТОЛОВ»

- Говоря о невесомости, стоит ли ее понимать буквально? Можно ли в космосе, что-то тяжелое, вроде слона, двумя пальчиками взять и поднять?

- Да, спокойно.

- А если космонавт случайно заденет одну из стенок станции, не приведет ли он всю ее в движение в этом случае?

- В принципе это возможно, но у станции есть двигатели и гиродины – огромные гироскопы. За счет них станция, как волчок, находится в заданной плоскости. Внешние воздействия, естественно, действуют. Но гиродины не дают станции уйти.

- Какие у вас были задачи в космосе?

- Быть в космосе это дорогое удовольствие. Просто так прилететь и сидеть, фильмы смотреть, смысла нет. В основном работа делится на две части. 50% это ремонтно-восстановительные работы. Когда я прилетел, станции было уже больше 15 лет. Уже блоки приборов выходят из строя и их надо постоянно менять. Вторая часть работы это эксперименты. Они делятся на медицинские, биологические, физические… Есть даже физическое выращивание кристаллов и мониторинг Земли. Можно даже предсказывать сход лавин, например, наводнения. Это реально работает. Есть компьютерная программа, которая по фотографиям, которые делает космонавт, может определить, что в одном месте будет сход лавин. Есть целеуказания, когда на Земле примерно знают, что на каком-то пике возможен сход лавин и просят сфотографировать его.

Космодром "Байконур". Ракета-носитель "Союз-ФГ" с транспортным пилотируемым кораблем (ТПК) "Союз ТМА-15М" перед установкой на стартовый комплекс.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП

- Как фотографируете?

- Через иллюминатор фотоаппаратом. Обычно «Никоном» с метровым объективом, вот таким огромным (разводит руки в стороны, - Прим. Ред.). Но есть особенность. Надо с клевком фотографировать, то есть подаваться вперед при съемке. Станция ведь летит с большой скоростью, и если не сделать этот клевочек небольшой – его надо чувствовать, со временем это приходит – то снимок может быть размыт. А когда делаешь клевочек, ты как раз следуешь за полетом станции, и фотография получается более четкой.

- Вы упомянули просмотр фильмов на станции. У вас киновечера проводились?

- После отбоя, когда рабочий день закончен – это десять, одиннадцать часов вечера по гринвичу – мы спокойно собирались, совместно выбирали и смотрели фильмы, попивая чай в пакетиках. И «Мимино» смотрели, и другие наши добрые комедии. Но тогда еще в прокат начал выходить сериал «Игра престолов» и кто-то из американцев ее с собой на флэшке принес. Смотрели ее три месяца. Каждую серию делили на куски, чтобы подольше хватило. Иногда хотелось посмотреть, что было дальше, но говорили «Нет, все. Оставим на потом». А потом мы улетели, а они досматривали. А мы уже на Земле досматривали.

- А «Мимино» коллеги из Америки с вами смотрели?

- Да, с удовольствием.

- Они русский хорошо знали?

- На борту мы разговаривали на смеси русского и английского. Мы в шутку называли этот язык «руглиш» (слово, образованное от «Russian» и «English», - Прим. Ред.). Американцы учат наш язык, а мы английский. В итоге космонавты и астронавты понимают друг друга очень хорошо.

ЗАСТОЛБИЛ СЕБЕ МЕСТО НА ЛУНЕ

- Когда возвращаетесь на землю в спускаемом аппарате и проходите через атмосферу, на что это похоже?

- Чувствуешь, что температура повышается. Я ногой обшивку потрогал и через скафандр почувствовал, что горячо. Есть защитные иллюминаторы сверху, и ты видишь, как плазма по ним стекает, словно дождь – понимаешь, что там полыхает. И я не знаю почему, но многие это отмечают, и у меня тоже было – запах пороха возникает внутри скафандра. Хотя такого быть не может. Думаю, это просто психосоматика. Ты видишь, как все полыхает, и возникает ассоциация с порохом.

- В 2019 году вы были командиром-испытателем в эксперименте SIRIUS – 120 дней с коллегами провели в изоляции, моделируя реальный полет на Луну. Все же, насколько тяжело было в той изоляции и насколько условия эксперимента были похожи на нахождение в космосе?

- Невесомости там не было. Окон тоже. Жили в каютах, спали на обычных кроватях.

Полетный скафандр "Сокол КВ-2" и макет пилотируемого транспортного корабля.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ. Перейти в Фотобанк КП

- А зачем этот эксперимент? Кто-то на Луне может не выдержать длительной изоляции?

- Так не то, что на Луне... У нас и на Земле были эксперименты, когда люди не выдерживали изоляции и у них до драк доходило. Где-то останавливали эксперимент. Тут была изоляция, плюс внедрение технологий – мы выполняли работы, а не просто так сидели. Опять же, моделировали посадку на Луну, выход на поверхность. Плюс были межгендерные отношения. У меня экипаж состоял из трех мужчин и трех женщин. Я никогда не командовал раньше женщинами. Для меня это впервые было. Тем более там не просто девушки. Они все были специалистами в какой-то своей области.

- А как вы отрабатывали выход на Луну?

- У нас была специальная площадка вроде спортзала, подключенная к модулю и привязанная к системе виртуальной реальности. По сути дела мы в VR-очках выходили и было полное ощущение, что мы находимся на поверхности Луны. Даже от солнца могли перчаткой закрыться, если оно светило ярко в глаза.

- Ваше участие в эксперименте SIRIUS означает ли, что вы на Луну потом и отправитесь?

- Об этом рано говорить. Но я в шутку говорю: «Я себе место застолбил».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Уральский космонавт Сергей Прокопьев: «В состоянии невесомости я чувствовал себя суперменом»

Свердловчанин, вернувшийся из экспедиции на МКС, рассказал, почему после выхода в космос ему пришлось заново учиться шевелить руками и ногами, и зачем астронавты каждый день по 2,5 часа делают зарядку (Подробнее)