
В старину территорию нынешней Свердловской области населяли в основном два малочисленных народа – манси и марийцы. «Нового года» у них не было, но наши предки в любом случае не оставались без тематических праздников. Так, манси, например, любили отмечать смену полугодий.
– Они делили наш календарный год на два маленьких года – теплый летний, и холодный зимний, – объясняет Илья Абрамов, младший научный сотрудник сектора этноистории Института истории и археологии уральского отделения РАН. – Их смену они праздновали в конце августа и в начале апреля.

Что интересно, праздновали только мужчины. Дело в том, что торжество проходило в святом месте, куда женщины не допускались. Из-за этого приготовлением праздничных блюд занимались тоже только мужчины.
– В этот день с разных стойбищ собирались оленеводы и готовили оленей, – рассказал Илья Абрамов. – Они разделывали мясо и варили его в бульоне с диким луком. Убийство оленя было жертвой богу Нер-Ойка, покровителю пастухов.
При этом количество оленей должно было быть нечетным, так как «двойка» считалась плохой цифрой.
– Также, раз в семь лет манси отмечали центральный праздник в своей культуре – «Большие медвежьи игрища», – отмечает Илья Абрамов. – Это не Новый год, но по времени оба этих праздника совпадают. Медвежьи игрища всегда проводились в период с начала зимнего солнцестояния – с конца декабря – до весеннего равноденствия, то есть до конца марта. В этот период в каком-то одном поселении собирались манси, чуть ли не со всего Урала. Порой их было по несколько сотен человек. Для проведения праздника строился специальный общинный дом.

Сами игрища начинались с того, что отряд охотников шел в лес и охотился на медведя. По верованиям манси, это был божественный предок человека.
– От пола добытого медведя зависело, сколько дней будет продолжаться праздник, – отметил Илья Абрамов. – Считалось, что в медведице находится четыре человеческих души, а в медведе – пять. Поэтому если добывали медведицу, то праздновали четыре дня, а если медведя-самца, то пять.
Праздник устраивали всегда по ночам. Вечером люди собирались в общинный дом. Каждого при входе «очищали» – натирали снегом и окуривали дымом. Тем временем в центре общинного дома готовилось место для виновника торжества, а если точнее то для его шкуры, сложенной в особой жертвенной позе.
– На его глаза клали монетки или, если их не было, берестяные кругляшки. Делалось это для того, чтобы медведь не видел охотника, который его убил, – добавляет Илья Абрамов. – Начинали праздник с песен, посвященных медведю, в которых рассказывалось, как он спустился на землю и шалил. Затем медведю дарили подарки – в основном это были разноцветные ткани. После этого гости наряжались, надевали берестяные маски и разыгрывали разные анекдотические сценки.
К слову, был у манси и аналог новогодней елки, украшенный игрушками. Во время медвежьих игрищ они повязывали на ветки березы множество разноцветных ленточек с монетками и загадывали желания.
Другой коренной народ Урала – марийцы. Это потомки древнего населения Среднего Поволжья. У них тоже был свой аналог Нового года. Назывался он Шорыкйол и отмечался в период зимнего солнцестояния – 22 декабря. Фактически, как и сейчас, это была отправная точка нового календарного цикла. Во время этого праздника полагалось с помощью разных обрядов обеспечить себе сытую жизнь на весь следующий год. Например, марийцы дергали овец за лапы, чтобы повысить их плодовитость. Кроме того по утру в поле они воздвигали огромные снежные насыпи в виде стогов сена, символизирующие будущий урожай хлеба, а в саду трясли ветки плодовых деревьев и кустарников, чтобы на них росло много фруктов и овощей. В этот день также надо было петь, плясать, гадать, поздравлять друг друга с началом нового года и есть суп из конопляных семян.
А вечером на улицу выходила группа ряженых во главе со стариком Васли-кугыза и его старухой – Васли-кува. Они осматривали хозяйство и ругали плохих хозяев, не думающих о будущем. Как хорошо, что сейчас на смену деду Васли пришел дедушка Мороз, который не ворчит, а дарит подарки!