Екатеринбург
+21°
Boom metrics
Звезды25 мая 2011 13:43

Уральский поэт Роман Тягунов: «И я спою о маленьком мальчишке, который бегал в каменном лесу…»

В Екатеринбурге вышло наиболее полное издание стихов поэта, собранное его друзьями
Источник:kp.ru

О нем известный уральский поэт Рыжий написал так: «Достаю из кармана упаковку дурмана, за дружбана пью дым из стакана – за лимона – Жигана, Тигунова Романа пью настойку из сна и тумана». Роман пополнил уральское «Общество мертвых поэтов» ( по фильму «DeadPoetsSociety» с Робином Уильямсом»). Борис Рыжий, Юрий Башлачев, Роман Тягунов. Правда, из этого общества Башлачев был уральцем не долго - пять лет учился на журфаке УрГУ.

Рома не дожил до этого момента, когда его «дружбаны» - известные в городе и за его пределами люди - Женя Касимов, Женя Ройзман и Костя Патрушев разыскали архивы и вскладчину выпустили книжку его стихов. Почти все, что Роман когда-то набил на своей пишущей машинке, написал от руки на листках блокнотов, накарябал на распечатках старинных ЭВМ. И вот, через десять лет после его смерти выходит самое полное собрание стихов под названием «Библиотека имени меня».

Название книги взято из стихотворения Ромы, впервые появившегося в самиздатовской брошюрке. Вот из этого: «В библиотеке имени меня Несовершенство прогибает доски: Кариатиды города Свердловска свободным членом делают наброски на злобу дня: по улицам Свердловска Гомер ведет Троянского Коня в библиотеку имени меня».

Издательский дом «Автограф», недавно презентовавший книжку стихов поэта Евгения Ройзмана, видимо продолжает делать ставку на уникальность. Книжка Тягунова, снабженная многочисленными и трогательными факсимильными листками (печатающая машинка, рукописные тексты), обещает стать раритетом.

Друзья Тигунова, которые прожили с ним не один год. Вспоминали его ан презентации книги.

Евгений Касимов:

-Рому знал почти 25 лет. С ним всегда происходило что-то необычное. И даже смерть. Первая его книжка вышла на 40-й день после его смерти. Он над ней до последнего работал, и мы сдали ее в типографию в конце декабря – успели до его трагической гибели. Он ведь выпал из окна, просто шагнул вперед из окна пятого этажа - и все. Это очень мутная история, или его толкнули, или он выпал сам. В последнее время он подрабатывал в рекламе, так у него многие слоганы рифмовались с падением: «есть ощущение полета» или «и поднимаемся мы к небесам». А за неделю до гибели он пришел ко мне на радиостудию, я тогда работал главным редактором. Мы с ним поговорили, не помню сейчас о чем, он ушел какой-то расстроенный. Я проводил его до лифта, и он вдруг мне говорит: «Ты, может быть, меня в последний раз видишь…», и сбежал по лестнице, не дожидаясь лифта. Это было очень странно, потому что у него как раз все как будто налаживалось. Он перед этим начал сотрудничать с кем то из политиков в тюменской выборной компании. Его пригласили, посулили хорошие деньги, у него появлялись хорошие перспективы… А после он шагнул из окна. Это все очень странно.

Супруга Надя (вместе они прожили восемь лет):

- Я знала, что эта работа была не для его. Он работал последние годы в политической рекламе. А он по характеру доверчивый, ребячливый, столкнулся со всей изнанкой политической жизни. Возможно, на него как-то повлияло то, что ему впервые посулили такие большие гонорары за работу, это его напрягло и испугало. Возможно, он вообразил, что эти гонорары окажутся платой за что-то более важное в его жизни, и из-за них с этим важным ему придется расстаться. Эта мысль даже звучала в его разговорах.

Евгений Ройзман:

- Я с Ромой провел вместе много лет, знаю кучу стихов, которые были написаны при мне. Стихи его знаю очень хорошо. Мы просто собрали вместе его архивы – мой, Кости Патрушева, Жени Касимова, сделали выборку. У нас с Ромой была огромная поэма о Белоярской АЭС, к сожалению, мы ее не нашли. Может быть, это и к лучшему, там есть несколько чересчур откровенных вещей (на грани цензуры). Роман вообще-то начинал как бард, об этом, наверное, сейчас мало кто помнит. А я вот помню его первые песни «Из облака падали яблоки», «Мы с папой на юге, мы в Новом Афоне». Да много других еще, он замечательно их исполнял. Играл и пел. И вот еще, что мне нравится (Ройзман читает наизусть): «Я не уверен, но надеюсь, если вдруг случится – вдруг, не за идею, не за деньги, ты не предашь меня, мой друг. Не возражай, хлебни напитка густых голодных зимних трав, сон это пытка и попытка – не выяснять, кто был неправ….Но чтоб продлилась жизнь моя, я ночью должен быть уверен, что утром в ней увижу я… Впадаю в сон, впадаю в ересь, клубочек катится из рук. Я не уверен, но надеюсь, что не предам тебя, мой друг…»

Ну а мне больше нравится вот это: « В смоле и в северном пуху валяю Ваньку, феньку пеню, я предан русскому стиху, огню и дыму…». И еще вот, одно из самых красивых и известных: «Пока не поздно – постучусь я к прозе. Она меня не любит, но накормит и спать уложит у дверей на коврик и за ночлег спеть песенку попросит. И я спою о маленьком мальчишке, который бегал в каменном лесу и приносил мне синяки и шишки, и говорил: меняю их на книжки, я завтра еще больше принесу.

Костя Патрушев, однокашник:

- Рому знал с 17 лет, вместе учились на математическом факультете УрГУ. Когда мы с ним познакомились, он стихи еще не писал, по крайней мере никому не показывал. Зато потом начал писать и сразу – песни. У меня есть целая кассета с записью его песен, я сохраню ее…