Сергей Пронь: «В Екатеринбург я приехал по любви»

- Один из инструментов, на которых вы играете – флюгельгорн. Вам с детства хотелось быть трубачом, горнистом?

- В детстве я горнистом не был, потому что начал свою профессиональную деятельность на трубе в 21 год. Зато до этого был гитаристом. Но труба меня сильно привлекала. В библии я нашел строчки: «И сказал Господь Моисею: возьми и сделай себе две серебряные трубы, и в дни печали твоей, радости твоей играй этими трубами». Звук трубы настолько специфический, ласковый и тихий, что он отвечает всем эмоциональным состояниям человека. В связи с этим здесь творческая личность может выразить все оттенки своей души.

- Похожие вещи говорят музыканты, играющие на других инструментах.

- Дело не в том, что лучше: яблони или груши. Дело в том, что труба оказывает потрясающее эмоциональное воздействие. У нее есть чисто физическое свойство колокола. Всем известно, что колокол очищает воздух вокруг на большом расстоянии. Еще принято считать, что труба изгоняет бесов. Если мы на старых фресках видим ангелов, то они изображены не с саксофонами и не с роялями, а с трубами.

- Сергей Старостин в одном из интервью заявил, что рояль – самый фальшивый инструмент на свете. Вы бы что на это сказали?

- Человеческий голос может извлекать звук как угодно, а рояль запрограммирован. Несмотря на то, что там есть струна, которая издает звук, она не может сделать звук выше или ниже. Только Святослав Рихтер, на концерте которого я был, умел делать так, как будто фортепиано делает крещендо.

- Какой инструмент самый искренний?

- По крайней мере, ближе к человеческому голосу – духовой.

- 21 год, чтобы начать заниматься музыкой – это поздно?

- Конечно, поздно. В 21 у человека уже сформировалось психофизическая сущность, моторика, сенсорика.

- А почему тогда у вас так получилось?

- Когда-то я пробовал играть в школе духовом оркестре, но потом увлекся гитарой, потому что 60-е-70-е годы – это было олицетворение гитар. И когда я пошел в армию, то случайно попал в оркестр. Я служил в Прибалтике в ракетных войсках стратегического назначения. Там спросили: кто умеет играть на духовых инструментах? Я вызвался, освоил строевой репертуар. А после армии вернулся не в политехнический институт, где начинал учиться, а в музыкальное училище. Сыграл там на гитаре, а мне сказали, что нужны трубачи. Так что пошел в трубачи.

- Как вы относитесь к нынешней реформе образования – к тому, что старшеклассники смогут сами выбирать себе предметы, по которым сдавать экзамены?

- У меня 12-летний сын. Я его не заставляю играть на фортепиано. Он с детства слышит, как я музицирую – или на пианино, или на синтезаторе, или на трубе. У него есть своя точка зрения. Он говорит: «У меня папа ТОЖЕ играет на трубе». Он приходит на академический концерт в музыкальную школу, делает реверансы, как концертный исполнитель. Он воплощение исполнителя, верит в это, и ему верят. Я не заставляю его заниматься, и меня в детстве тоже не заставляли.

- Вас никогда не пугало выражение «дело труба»?

- На концерте меня как-то объявили: «Сергей Пронь – труба России».

- Как вы оказались в Екатеринбурге? Вы ведь родились в Саратове.

- У меня была запланирована аспирантура в Москве. Был вариант либо преподавать в Ростове на Дону, либо взять большой оркестр в Набережных Челнах. Но я женился на свердловчанке, и вот я здесь – с 1989 года.

- То есть это все любовь?

- Да. Для меня больший смысл имели внутренние вещи, чем внешние.

- То есть все равно, где играть?

- Абсолютно все равно. Твой дом там, где тебя слушают и понимают. Местоположение не имеет значения. Я играл в Европе – в Австрии, во Франции. Но у нас замечательная публика, которая тонко чувствует. На этой публике не проходят спекуляции жанром. Бывая где-то за рубежом, играя в одном из лучших концертных залов, я все время чувствую свой менталитет. Если бы я это забыл, то вся игра была бы фальшивой.

Звонок в студию:

- Добрый день, меня зовут Виталий. Хотел бы спросить по поводу импровизации. Вы когда-нибудь «Мурку» играли без импровизации?

- Вся импровизация начинается с темы. Тема – это мелодия, которая уже зафиксирована, а импровизация идет уже «по поводу», развивает какие-то флюиды. Фирменно сыграть тему может далеко не каждый, сыграть так, чтобы обойтись без импровизаций – признак мастерства.

- Как вы оцениваете джазовую составляющую Екатеринбурга?

- Джаз – это дух свободы. Эта музыка была в умах продвинутой аудитории. Когда я сюда приехал, то к сожалению, авторского, екатеринбургского взгляда на джаз я тут не увидел. Джаз имеет специфическое этническое начало. Мы не можем изображать американцев.

- Есть уральский джаз?

- Уральский джаз в принципе существует. Виталий Владимиров, Андрей Плетнев, Денис Галушко и другие – они стараются писать свою музыку. Если раньше старались писать, как кумиры, то теперь уже нет.

- Что за фамилия – Пронь?

- Есть несколько значений. Во-первых, это название речки. Кроме того, у Степана Разина был денщик Пронька. И еще есть версия, что фамилия восходит к польскому древнему роду. Однажды я попытался изучить генеалогию, но времени не хватило.

- Горький сказал, что джаз – музыка толстых.

- Джаз – это прежде всего музыка протеста. Протест этот выражался в несогласии с сытым обществом.

- Если это музыка протеста, то против чего вы сейчас протестуете?

- Сейчас джаз – это не протест. Это, что вернуло миру импровизацию, а также особая ритмическая организации мелодии. В это поле можно поместить то, о чем ты думаешь.

- Вы говорите, что нет никакой разницы, где играть. А по поводу условий – репетиционных баз и так далее – Екатеринбург для джазовых музыкантов – комфортный город?

- Мне, например, не нужно помещения. Когда я ехал в трамвае, мне наступали на ногу, я извинялся, а мне рассказывали, что меня ждет в ближайшие годы – тогда у меня рождалась какая-то композиция. Для того, чтобы репетировать, тепличных условий не надо. Они наоборот расслабляют. Русское «авось» и «вопреки» - два великих слова. У нас эмоциональное, а не рациональное мышление.

- А репетировать дома – соседям мешает?

- Обычно у меня было наоборот. Соседи спрашивали: «Сергей Валерьевич, почему вы не играете?»

Звонок в студию:

- Здравствуйте, звонит Владислав. Какое у вас отношение к джаз-року? Приходилось ли играть?

- Конечно, приходилось, еще в конце 70-х годов. Это были все те композиции, золотой фонд того звучания, который выражал душу человека, а не умение играть на инструменте.

- Современное исполнение огорчает: все делается на синтезаторе.

- Да, нет души.

Звонок в студию:

- Меня зовут Юрий Николаевич. Скажите, по вашему мнению, существует несовместимость трубы с какими-либо инструментами?

- Труба может сочетаться абсолютно с любым инструментом, если и на том, и на другом инструменте играют мастера. Я пробовал играть со скрипкой, используя специальную сурдину, это было один в один, общий звук. У меня есть ряд концертов с органом.

- А бывает музыка, которую труба не возьмет?

- Конечно, бывает. Любая музыка отвечает природным возможностям инструмента. То, что может сыграть пианист, труба не сыграет. И по специфике это кантиленный, певучий инструмент, хотя может и строчить, как из пулемета. Приемы, которые может сделать арфа, труба не может по своим конструктивным особенностям.

- В чем достоинство трубы?

- У трубы есть свойство проникать в самое сердце. Сколько раз я видел слезы на глазах у людей после концерта! А почему? Потому что на трубе играл. На гитаре я бы такого не добился. Труба разговаривает человеческим голосом.

- Какая труба лучше? Бывают золотые?

- Они все делаются из медного сплава, сверху могут быть покрыты золотом. У меня труба серебряная, ручной работы. Я думаю, что это второстепенное – как украсить трубу. Хоть ее озолоти, но если играет не мастер, лучше он играть не станет.

Звонок в студию:

- Вам звонит Алексей. Вы пробовали играть в сочетании с органом?

- Да, это была великая сибирская джазовая ассамблея современного искусства. Там было 40 киловатт звука, и когда меня попросили сыграть звук, вороны в радиусе четырех километрах от меня в ужасе стали улетать. Органы усиливали эффект воздействия. Недавно был на концерте «Вершины мира», там тоже звучал орган.

- Я занимаюсь сочинительством, меня заинтересовало направление acid-джаз. Что бы вы мне посоветовали?

- Прежде всего – найти единомышленников.

- А что вы сами слушаете – где-нибудь в машине?

- Ваше радио! Слушаю разную музыку. Но профессионалу слишком много слушать не надо. Когда я пишу, у меня формируется какое-то поле, и если начинаю слушать что-то другое, то меня это сбивает. А вообще у меня и в соцсети написано: мне нравится любая музыка, где есть музыка.

ГДЕ ПОСМОТРЕТЬ

22, 23 и 24 апреля – фестиваль «ProJazz» в Театре эстрады. В программе – Сергей Пронь со своим квартетом, а также Игорь Бутман, коллектив «Второе приближение» из Москвы, певица Арли Леонард с оркестром Николая Баранова, трио Льва Кушнира.