Николай Коляда: - На «Золотую Маску» нас приглашают «для перца»
«Я люблю командовать»
- Николай Владимирович, в своем «Коляда-театре» Вы один за всех. Сам себе и директор, и администратор, и завхоз. При этом пишете сценарии, ставите спектакли, придумываете декорации, закупаете реквизит…
- Да, вот как раз перед эфиром купил две курицы, одну сырую, другую – вареную. Для реквизита. Одну на сцене будут есть, а другую… не скажу! Приходите на премьеру «Бориса Годунова», сами все увидите.
- Тогда давайте об этом спектакле. Это опять интерпретации классики «от Коляды», переложение на современность?
-А как без этого? Товстоногов говорил когда-то, что современная классическая пьеса должна выглядеть так, как будто вы прочитала утреннюю газету. Без этого нельзя. Для этого необязательно напялить на всех современные костюмы, там звучание должно быть современным, какой-то нерв сегодняшний. А тема «народ и власть» - всегда актуальна, и, возможно, сегодня актуальна, как никогда. Какой-нибудь никчемный человечек, дорвавшись до управленческого кресла, тут же начинает соответствовать поговорке «каждая вша – генеральша». Меня всегда поражало, как власть меняет людей. Об этом и постарался сделать спектакль.
- А вас власть не портит? Вы же все-таки в «Коляда-театре» самый главный, руководитель.
-Вообще я люблю командовать. Мне нравится, когда от моего щелчка все загорается и все начинают бегать и что-то делать. Но при этом я всех очень люблю и для всех 63 человек, работающих в моем театре, я и отец, и мать, и дедушка, и бабушка. Чувствую за каждого их них ответственность и делаю все, что в моих силах. Я должен думать об их зарплате, жилье, еде… Вот в прошлом году ездили на гастроли во Францию, я потом всем говорил, что главным событием поездки была… распродажа! У меня глаз радовался, когда я перед возвращением смотрел на своих «приодетых» артистов. Мне кажется, я хороший руководитель, но об этом пусть люди судят.
На спектаклях бывает страшновато
-Сейчас, когда спектакль «Борис Годунов» уже готов, нет желания что-то исправить, подкорректировать, переделать? И бывают ли случаи, когда такое желание возникает уже потом, когда пьеса «обкатана» на зрителе?
-Нет, никогда. У меня не бывает случайностей, я все продумываю сразу и потом требую неукоснительного исполнения. Вот у меня на генеральной репетиции артист вышел на сцену, и случайно икону перевернул вверх ногами. Я хотел по башке его стукнуть, потому что мелочь вроде, но – уже не по-моему. Уже концепция вырисовывается какая-то другая, не моя. Я поэтому никогда не смотрю свои спектакли, ни один не видел. Не могу. Знаю, что буду сидеть, нервничать, приглядываться, что не так они там на сцене делают… Даже роли в моем театре распределяются не «с потолка». Вот у меня в театре есть такой артист – Олег Ягодин, очень талантливый, он у меня и Гамлета играл, и Хлестакова. Блестящий актер. Я ему дал роль Бориса Годунова. Я просто не хотел делать «шаляпинского» царя, потому что на всех картинах того времени Бориса Годунова по-честному изображали маленьким и тщедушным. И очень похожим на Ягодина, кстати!
-Учитывая специфичность ваших постановок, с какого спектакля лучше начинать знакомство с «Коляда-театром»?
-Если начинать, то не стоит идти сразу, например, на «Клаустрофобию», там все страшно-страшно-страшно, или на «Землемера» - там тоже страшновато… Лучше – на комедию. На «Курицу». Да на любую! У нас их много и все они смешные и веселые.
Актеры работают не ради денег и амбиций
-В вашем театре отсутствует «текучка» кадров. Говорят, даже, что «от Коляды нельзя уйти, от него можно только умереть». Чем удерживаете артистов?
-У меня работают настоящие профессионалы, которые хотят и пытаются что-то изменить, найти новый театральный язык, это люди, которые уже устали от «зацелованных» до смерти Чехова, Гоголя, Горького, от классики в дурном понимании. У меня люди, работающие ради чего-то нового и прогрессивного, а не ради денег и амбиций. Поэтому нам хорошо, комфортно и весело вместе. Даже когда репетировали «Бориса Годунова», мы хохотали все три месяца репетиций, хотя история-то там заканчивается, в общем-то, трагично.
-Кроме «Бориса Годунова», что нового в вашем театре?
-Сплошные гастроли в ближайшее время, и по России, и за границей. А 9-го апреля поедем в Москву на «Золотую Маску», будем в «Современнике» играть «Фронтовичку». Мы уже в шестой раз едем на «Золотую Маску», ни разу ее так и не получили, но нас все равно постоянно приглашают – не знаю, для перца, что-ли…
-А в приметы верите?
-Верю! В театре все верят в приметы. Если кто-то начинает свистеть за кулисами, я начинаю орать и топать ногами: «Ты что свистишь, сборов не будет!!!» Еще надо, чтобы с утра в кассу первым пришел мужчина, тогда все билеты будут проданы. Если листы с ролью упали – надо посидеть на них, иначе участие в спектакле будет неудачным. Мы стучим по дереву, плюем через плечо… во все верим!
-А как обстоят дела с обещанным новым помещением по Ваш театр?
- Вроде сдвинулось, уже показали место, где будут строить, прямо в центре. Но не буду говорить пока, боюсь сглазить!
-Вы много работали в Германии и других странах, почему не остались?
-Где родился, там и пригодился. Мне тут дышится легче, тут потенциал большой, талантов больше. А пьесы мои и так идут за границей в десятках стран, этого достаточно. Я работал и буду работать здесь, на Урале. В первую очередь – для екатеринбургского зрителя. Приходите в наш театр. Нас легко найти: будете гулять в центре города в районе улиц Первомайской и Тургенева, услышите громкий хохот – это мы. Репетируем!