«Мама, я проснулась во время операции»: девочке удалили невус, повредив лицевой нерв – теперь ей нужна пересадка кожифото

Есения вместе с мамой. Фото: предоставлено Ниной Русаковой

14-летняя Есения из Березовского уже несколько месяцев вынуждена проходить лечение в платной клинике. В конце 2025 года ей удалили, казалось, безобидный невус Ядассона (доброкачественная опухоль, представленная увеличенными сальными железами и деформированными волосяными фолликулами. – Прим. ред.). Во время операции девочке повредили лицевой нерв, из-за чего частично нарушилась мимика лица, еще у нее начался некроз тканей головы. Впереди у Есении две операции по реконструкции волосистой части головы.

О злоключениях дочери «КП-Екатеринбург» рассказала ее мама – Нина Русакова.

«МАМОЧКА, ВЫ СЛИШКОМ ЗАМОРОЧИЛИСЬ»

Нина Русакова родилась в Березовском. В Екатеринбурге она получила медицинское образование, затем работала в ГКБ №40, в детском отделении. У Нины две дочки. Сейчас им 12 и 14 лет.

После развода с мужем поднимать двух детей на зарплату фельдшера скорой стало тяжело. Поэтому в 2021-м Нина с девочками переехала в Московскую область в город Видное. Там она продолжила работать фельдшером на скорой, а еще оказывала помощь пациентам в частной клинике.

– У Есении невус был с рождения. Когда начался подростковый возраст, он стал меняться. Врачи говорили, что его лучше удалить, чтобы он не перерос в злокачественную опухоль, - рассказывает Нина.

Она нашла частную клинику в Санкт-Петербурге, которая занималась такими операциями. Накопив денег, стали собирать необходимый пакет документов. Была нужна справка из Московского областного онкологического диспансера.

Сейчас Есения проходит лечение в частной клинике в Санкт-Петербурге. Фото: предоставлено Ниной Русаковой

– «Мамочка, вы слишком заморочились. Такие операции делают у нас, в детском онкоотделении. Мы можем провести ее по ОМС», – вспоминает слова врача Нина. – Потом пригласили хирурга, он тоже усмехнулся: мол, за это еще и полмиллиона хотели отдать.

Для матери-одиночки деньги действительно нелишние. В общем, семья согласилась на операцию.

КОГДА УВИДЕЛА ДОЧЬ, ОКАЗАЛСЬ В ШОКЕ

Ее провели 11 декабря 2025 года. Длилась операция не час, как ожидали изначально, а два с половиной.

– Как только я увидела дочь, сразу поняла, что что-то не так. Голова была перемотана, глаз и бровь сильно натянуты вверх. Она плакала, сказала: «Мама, я проснулась во время операции. Мне было больно. Потом мне добавили наркоз, и я снова уснула», – вспоминает Нина.

Но самое страшное было впереди. Последствия операции Нина увидела на следующий день, когда девочке делали перевязку.

- Я была в шоке. Невус у Еси был на теменной области, а во время операции, зачем-то, зашли на лобно-височную область, - говорит женщина.

На фотографиях, предоставленных мамой девочки, видно, что изначально невус был размером с пару пятирублевых монет. Но по итогу участок кожи, который врачи удалили во время операции, оказался во много раз больше. Швы в буквальном смысле тянулись вдоль половины головы и с трудом стягивали рану.

На следующий день Нина заметила, что у дочери началась ишемия тканей (местное снижение кровоснабжения, которое приводит к нехватке кислорода и может вызвать некроз).

– Я сфотографировала и отправила врачу из частной клиники, куда мы изначально хотели ложиться на операцию. Мне ответили, что нам нужно срочно ехать в Санкт-Петербург, чтобы успеть провести операцию по пересадке кожи до Нового года, – рассказывает Нина.

Были выходные. Дежурный врач попросил дождаться понедельника – когда выйдет лечащий хирург. Да и Есения после операции чувствовала себя плохо. Девочке было тяжело даже вставать.

Изначально невус Есении выглядел так. Фото: предоставлено Ниной Русаковой

15 декабря ее осмотрел хирург, проводивший Есении операцию.

– Он сказал: «Я расстроен не меньше вашего. Давайте попробуем приживить лоскуты. Мы уже третий день колем гепарин, капаем антибиотики, делаем все, чтобы остановить процесс», - вспоминает Нина слова врача.

Женщина вновь доверилась хирургу, решив не везти дочь в Санкт-Петербург. К этому моменту Есению уже выписали из больницы, но она продолжала ездить на перевязки.

«БРОВЬ НЕ ПОДНИМАЕТСЯ, А ГЛАЗ НАТЯНУЛСЯ НА ГОЛОВУ»

Однако рана не заживала. Нина обратилась к заведующей.

– Я сказала: «У ребенка некроз, а вы ведете себя так, словно ничего не происходит. У нее бровь не поднимается, а глаз буквально натянут на голову». Она ответила, что нужно ждать заживления, а потом снимать швы, – вспоминает Нина. – С поврежденным нервом, сказали, будут разбираться только через полгода.

Нина попросила направить их в другую больницу. Хирург в Люберцах согласился осмотреть девочку, но неофициально.

– Он сказал, что здесь уже нечему приживаться, нужно дождаться, пока нежизнеспособные ткани окончательно отойдут, и делать пересадку кожи.

Через 10 дней, во время повторного приема, хирург из Люберец сказал, что девочке нужна экстренная операция. Но зафиксировать это документально - отказался.

На тот момент Нина, которая общалась с врачом из клиники в Санкт-Петербурге, знала, что на операцию по пересадке кожи для ее дочери потребуется не менее 1,5 миллиона рублей. Женщина обратилась с претензией к Московскому областному онкологическому диспансеру и потребовала от его руководства компенсировать расходы на предстоящее лечение.

– В начале февраля главврач диспансера предложил мне консультацию пластических хирургов в Москве, в Российской детской клинической больнице. Я ответила, что уже не вижу в этом смысла: делать это нужно было полтора месяца назад, пока Есению не выписали из больницы. А сейчас мы потеряли доверие к их рекомендациям и уже договорились о платной операции в Санкт-Петербурге.

А так выглядела голова Есении после удаления невуса. Фото: предоставлено мамой девочки

Позже Нине пришел и официальный ответ от главного врача Московского областного онкологического диспансера (есть в распоряжении редакции. – Прим. ред.). Из него следует, что мама девочки была ознакомлена с возможными последствиями операции.

- Обращаем внимание, что ежегодно в детском отделении выполняется 230 подобных оперативных вмешательств (40 из них аутодермопластика). Случившиеся послеоперационные осложнения к дефекту оказания медицинской помощи не относятся, - говорится в ответе за подписью Владимира Асташова, главного врача Московского областного онкологического диспансера.

Он добавил, что сожалеет о случившемся и сообщил, что диспансер при необходимости готов выдать направления в ведущие центры Москвы и Московской области.

ТРЕБУЕТСЯ МИЛЛИОН РУБЛЕЙ НА ОПЕРАЦИЮ

– Ребенка весь декабрь и январь держали с некрозом. Получается, даже диагноз не могли установить, - негодует Нина. - Сейчас они пишут, что предлагали бесплатные больницы, но не выдавали даже направлений. В Люберцы мы ездили только неофициально. Когда я попросила документы, мне ничего не дали.

В Санкт-Петербург Есению привезли 9 февраля. К тому моменту у нее долгое время оставался открытый незаживающий очаг.

– Если бы мы не сделали пересадку, процесс заживления мог затянуться до мая-июня, а то и на полгода.

К настоящему моменту девочка уже перенесла две операции по восстановлению кожи головы. На них у семьи ушла 281 тысяча рублей (медицинские документы есть в распоряжении редакции. – Прим.ред.). Впереди – еще две операции, которые обойдутся примерно в миллион рублей.

Есению пришлось переводить в другую школу, на дистанционное обучение. Девочка уже три месяца почти не выходит из дома – стесняется.

- В Петербурге ей взяли кожу с ноги и пересадили на голову как временную «заплатку», которую потом уберут. Сейчас ждем, когда она полностью приживется. Предварительно врачи ориентируют на июль: тогда будут вшивать экспандеры – специальные пакетики под кожу головы, которые постепенно накачивают, чтобы растянуть собственную кожу и потом закрыть дефект уже своими тканями, – объясняет Нина.

После операции девочка три месяца не выходила из дома. Фото: предоставлено мамой девочки

Следующий этап – реконструкция, когда ткани полностью заживут и не останется язв. А в восстановлении лицевого нерва положительной динамики пока нет.

– Мы прошли курс физиотерапии, но по месту жительства нет электростимуляции для лица – в поликлинике просто нет нужных электродов. Поэтому и это лечение тоже придется проходить платно. Через полгода, а может и позже, ей, возможно, потребуется лазерная шлифовка и ботокс в лобно-височной области.

После всего произошедшего Нина написала заявления в прокуратуру и в Минздрав, однако проверка не выявила нарушений. Женщина собирается обратиться в суд с иском о компенсации морального вреда.

«КП-Екатеринбург» направила в Московский областной онкологического диспансер письменный запрос. Там ответили, что не имеют право комментировать ситуацию в связи с врачебной тайной.