В Екатеринбурге 88-летняя бабушка продает свои сказки на морозе, чтобы поставить на ноги внучку

Свои сказки Вера Васильевна напечатала еще в 1996 году.

Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП

Уже месяц 88-летняя Вера Васильевна Сибирева приезжает к гипермаркету на окраине Екатеринбурга. В руках пенсионерка бережно сжимает тоненькие книжечки в простеньком переплете. Это детские сказки, которые она сама написала и издала более двадцати лет назад тиражом около двух тысяч экземпляров. Хотела продать. Но не смогла - в 96-м году, в ее семье случилась трагедия: рак унес жизнь любимого мужа поэта и фронтовика Владимира Сибирева. И стало не до распространения книжек.

- Купите сказки, пожалуйста, - вежливо предлагает пенсионерка спешащим в магазин людям.

Люди спешат по делам, им совсем не до сказок.

Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП

Цена не кусается - всего 30 рублей. Кто-то улыбается, но проходит мимо. Другие нехотя достают кошелек, протягивают деньги, но на старенькие книжки даже не смотрит. Уж больно привыкли, что детские сказки должны быть красивыми, яркими, с большими картинками. В книжках Веры Васильевны всего три картинки, да и те черно-белые. Но пенсионерка детально знает каждую – иллюстрации к сказкам рисовала ее дочь. Год назад она, как и отец, умерла от рака.

- У меня теперь осталась только внучка. Она сирота, - рассказывает Вера Васильевна. – Ей назначили пенсию по потере кормильца – 8000 рублей. Из них 4000 рублей она отдает за квартиру. Внучке 20 лет, она учится в УрФУ на «Механико-машиностроительном факультете». Я очень хочу ей помочь, чтобы она твердо стояла на ногах, поэтому и продаю свои сказки. Раньше по 10 рублей отдавала, но люди, которые их покупали, сказали, что это очень дешево.

Сказки Веры Васильевны оформляла ее дочь, которая год назад умерла от рака.

Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП

МЕЧТАЕТ НАПЕЧАТЬ БОЛЬШУЮ КНИГУ

К гипермаркету пенсионерка приезжает каждый день часам к 12:00 - к этому времени на улице становится не так холодно, как утром. Если повезет – выглядывает солнышко.

- Здесь меня охрана магазина уже знает. Пускают погреться, - говорит Вера Васильевна. – А то одно время я домой приезжала, так ноги к подошве примерзали. Очень холодно было. У другого магазина пробовала стоять. Так они красную ленту натянули и сказали, чтобы я уходила, потому что частная собственность. А ведь я ветеран Великой Отечественной войны. Труженик тыла. В войну в колхозе трудилась на уборке урожая, чтобы нашим солдатикам было что кушать. (вздыхает) А теперь мне даже сказки мои продать не разрешают…

Раньше Вера Васильевна продавала книжки за 10 рублей, сейчас по совету покупателей стала отдавать за 30 рублей.

Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП

А в сказках у Веры Васильевны - ее детство.

- Я все детство прожила в Удмуртии. И сказки свои писала тем сказочным певучим языком, на котором тогда говорили. Эти сказки добру учат, - объясняет бабушка. – Мой папа, когда был маленьким, приходил к нашему односельчанину дедушке Селию и просил: «Дедушка Селий, ну расскажи сказочку». А тот ему отвечал: «Пошто не сказать, сам мал был слушал. Вырос велик, сам стал сказывать…» А мой папа в сказках предстает в образе шутсрого мальчишки Василия.

Вера Васильевна всю жизнь проработала в библиотеке. А все свободное время писала книжки. Сейчас у Веры Васильевны появилась мечта. Через два года ей исполнится 90 лет. К своему юбилею Вера Васильевна хочет напечатать свои «Сказки и сказы» в большой красивой книге, в твердом переплете и с цветными картинками. С теми, которые когда-то нарисовала ее дочка. Но на такую книгу надо 500 тысяч рублей.

- Дай Бог, продам книжки свои и внучке помогу, - уверенно говорит Вера Васильевна и уже тише добавляет, - и на книгу накоплю, в память о доченьке…

Из первых уст

СКАЗКА «СИМА-МУРА»

Жил в нашем селе один парень бедняк по прозвищу Лапас. Не было у него ни отца, ни матери. Остался один- одинешенек, сам большой, сам маленький.

С утра со всхожего до вечера закатного в богатых людях батрачил. Дрова возил, воду таскал, лошадей чистил. На поскотину скот выгонял, в хлеву прибирал, двор подметал. Но от бедности, как от дождя осеннего, не мог отвязаться.

Старенькая родительская избенка покривилась, глубоко в землю вросла. Одежда износилась. И осталась у него всего богатства только на голове копна волос, стриженных под кружало и торчащих, как солома под лабазом.

Надрал Лапас из молодой липы лыка. Взял железный крючок, деревянную колодку и начал плести лапти в пять-двенадцать строк. Сплел плетень, перед, обушник. Поперечные лыки загнул на обушнике в десять курцев. Концы обушника свел на запятнике, связал в оборник. В оборник продел оборы. Лапти украсил узорною подковыркою.

Обул узорно писаные лапти на портяные подвертки. Обвязался оборами в переплет накрест до колен. Подвязал веревкой посконную рубаху. Набросил на плечи отцовский кафтан. Прихватил мешок, туесок родниковой воды, да краюшку ржаного хлеба и пошел по белому свету искать свое счастье.

Вера Васильевна всю жизнь проработала в библиотеке. А все свободное время писала сказки

Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП

Шел, шел через поля и леса, через овраги, через крутые горы – притомился. Присел под березой, развязал мешок. И только достал краюшку хлеба, откуда ни возьмись появилась перед ним кошка. До того облезлая, худая. Одни ребра и клочья шерсти торчат. Жалобно мяукает, а глаза такие просящие, как у человека, только слез нет.

Пожалел Лапас кошку. Всю краюшку хлеба скормил. Родниковой водой напоил.

Тут на глазах у Лапаса превратилась кошка в изящную кошечку. Красоты несказанной, невиданной. Шерсть тонка, блестящая, шелковистая, ровно окрашенная. На спине, что ни шерстинка, то серебринка. На усах часты мелки звездочки, а на мордочке, ушах, ногах и хвосте темные отметины, будто кто-то взял да специально для эффекта резко кистью покрасил. Ушки крупные, треугольной формы. Глаза слегка наискось, днем чисто-голубого цвета, в темноте огнем горят.

У ног Лапаса трется, ластится.

- Мур, мур-р, мур-р-р! Возьми меня с собой. Я тебе пригожусь.

Погладил Лапас кошечку. И пошли они вместе. Лапас по дороге идет, а кошечка по обочине по кустам и деревьям прыгает. Сверху дорогу осматривает.

День шли, второй шли, на третий день подошли они к незнакомой деревне. Постучались в крайнюю избушку.

- Пустите переночевать.

Пустил их хозяин, а в избе вдоль бревенчатых стен одни скамейки стоят. В переднем углу иконы, под иконами стол. За столом мал-мала-меньше голодные ребятишки сидят. Еды просят.

Сел Лапас на скамейку, развязал мешок. Думает.

-Эх, хотя бы хлебные крошки найти!

А кошечка у ног Лапаса трется, ластиться, песенкой заливается.

- Мур, мур-р, мур-р-р! Не печалься! Я кошечка не простая, Сума-мура королевская! Мои сестры в Сиаме держали на своих хвостах кольца восточных принцесс, когда они купались. Послужу и я тебе.

Подняла кошечка прямой, длинный, заостренный на конце хвост вверх. Завертела, закружила им. И полетели кольцами в мешок Лапаса свеживе вкусные калачи да бублики.

Накормил Лапас голодных ребятишек, кошечку, хозяина и хозяйку. Еще на дорогу осталось.

А поутру вновь отправились они в путь. Лапас по дороге идет. А кошечка по обочинам по кустам и деревьям прыгает. Сверху дорогу осматривает.

Шли они долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли - износил в пути Лапас лапти, кафтан протер. Шапчонку дождик иссек.

Иллюстрации к сказкам рисовала дочь Веры Васильевны

Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП

Подошли они к самому синему морю. Неспокойно, неприветливо встретило их море. Всколыхнулось, зашумело, разбушевало. Холодным ветром дышит. Мощные волны бросает и разбивает о береговые валуны и камни. Волны шипят, в лицо брызжут, хот ь вытирайся.

Присел Лапас на берег, развязал мешок. Накормил кошечку, погладил ее. Думает.

- Назад идти – горе лыком опоясано. Лычный мир да ременный суд. Не ноет у богатых сердце за чужую нужду. Нужда на плечи свой тулупчик накидывает. От нужды в ворота, а она к тебе в щелку… Впереди море грозное. Ни пройти его, не проехать, не переплыть. Море песком не засыплешь, не перегородишь, ладонями не нагреешь. Хвасталась синица, что мороз зажжет, да улетела… Жди горя с моря, беды о т воды.

А кошечка глаза наискось. У ног Лапаса трется, ластится, песенкой заливается.

- Мур, мур-р, мур-р-р! Не печалься! Я кошечка непростая, Сима-мура королевская! Мои братья в Сиаме охраняли и наблюдали за священными чашами в восточных храмах. Послужу и я тебе.

Подняла кошечка прямой, длинный, заостренный на конце хвост вверх. Скрутила его спиралью. Завертела, закружила им.

Смотри Лапас. Откуда ни возьмись, возвышается перед ним чудо-остров. От берега до острова узенький перекидной мост. На острове королевский дворец весь в огне, в серебре, в золоте, в каменьях самоцветных, хоромного и дворового строения великое множество. Купола залоченые горят. Колокола языкастые звенят. В королевском дворце богатые столы накрывают. Королевскую дочь в платья из серебряной парчи одевают. Платья золотом шиты, каменьями драгоценными украшены, речным скатным жемчугом унизаны.

Склонил Лапас голову.

- Жаль! Богатым девицам лычные парни не нужны. Видать, нет мне счастья на белом свете?

А кошечка наискось. Вскочила на богатырскую грудь Лапаса. Ластиться, песенкой заливается.

- Мур, мур-р, мур-р-р! Гордому и злому кошка на грудь не вскочит. И пригож ты, и высок, и силен, и умом остер. Мур, мур-р, мур-р-р! Не печалься! Несчастье хоть и живет на свете, да недолго. А счастье должно жить постоянно. Мур, мур-р, мур-р-р! Я кошечка не простая, Сима-мура королевская! Мои братья и сестры в Сиаме служили в восточных храмах. За доброту твою сердечную, за безобидный нрав послужу и я тебе. Будешь ты на чудо-острове в королевском дворце царевичем.

Подняла кошечка прямой, длинный, заостренный на конце хвост вверх. Скрутила его спиралью. Завертела, закружила им, и превратился Лапас в доброго молодца. Одежда царская. Глазами светел. Волосы кудрявые, желтые, как шелк.

Перешел Лапас узенький перекидной мост. Взял королевскую дочь за руку. Тут пир собрали, да свадьбу справили.

- А Сима-мура, - говорят,- по сей день живет. Добрым людям служит.